Фото: из открытых источников
Николай Варнава

ДОЖДЬ
(антиутопия)


Стояло дождливое лето.
Дождь шел третий месяц, серые струи рушились с потемневшего неба, город тонул в воде, наступили стылые холода.

К полудню туман рассеивался, знобило, на кафедральном соборе высоко и печально бил колокол – в городских храмах служили молебны во спасение. Сверху, из моего окна открывалась разлившаяся Кама, далёкие крыши подтопленной Верхней Курьи, просевший Коммунальный мост с редкими машинами, дальше, в сырой дымке виднелся заброшенный железнодорожный – последний поезд прошел месяц назад. Скупое солнце освещало затопленную набережную, торчащие из воды фонари, волны плескались у подножия лестницы, блестели рельсы путей, ведущих к Перми Первой и зданию Речного вокзала, по стекла окон залитого водой, на площади у ресторана «Чайка» плавали брошенные авто и рогатые коробки троллейбусов, которые не ходили уже с начала июля.

Вечером дождь начинался вновь, сводки МЧС становились все тревожнее, ливни сменялись грозами и слабыми бурями, выпадал град, прошел ураган – уже второй за лето - поваленные деревья и оборванные провода провода и перевернутые автомобили дополняли картину разрушения.
По городу поползли слухи о Проклятии, коммунальные и спасательные службы не справлялись, власти, как могли, пытались остановить начинающуюся панику. Все, кто мог, уезжали из города – шоссе на Екатеринбург было забито машинами, пробка растянулась от Восточного Обхода до Бершети, город стремительно пустел, даже птицы оставляли его – вчера вечером над Закамском пролетал косяк журавлей.

Мне некуда было ехать. На пятом этаже своей «хрущевки» я жёг по вечерам свечи – электричество отключили три дня назад, и вел подсчет своим ресурсам: у меня был запас питьевой воды, два мешка муки и мешок сахара, полмешка соли, консервы, около тридцати пакетов гречневой крупы, сухари, спички и ящик мыла. На кухне я установил найденную на свалке небольшую печку-буржуйку с трубой, выведенной в форточку – ее огня должно было хватить, чтобы приготовить пищу и обогреться.

Так я надеялся дожить до зимы, когда ударят морозы, застынет дождь, и кончится, наконец, это страшное беспросветное лето.






наши
партнеры