Фото: Пермь губернская
Светлана Чекулина
Тебе всего триста

Для меня Пермь живая. Недоверчивая к впервые прибывшим - и добродушная к своим. Серая зимой и утопающая в зелени летом. Наивная и доверчивая к новому - и жёсткая к тому, что придется ей не по нраву.

Пермь как ночной полустанок в метель: едешь в кибитке, продрог до костей. Вдруг видишь свет. Стучишь. Не сразу, но открывают – хмурая баба в платке. Начинаешь жаловаться на непогоду, просить ночлег и хоть какой-то еды. Баба молча идет внутрь избы, ты семенишь за свечой в ее руке. Тебе дадут и кров, и покушать. Ничего не спросят. И вроде хочется благодарить, но сил уже нет вовсе. Клонит в сон…

Моя Пермь. Что чувствовала ты, когда пришли первые заводчане и начали добывать медь? Не было жалко ни лесов, ни воды: отдавала свои сокровища людям, надеясь, что возьмут в меру.

Что чувствовала ты, когда строго расчерченные линии улиц слизывал пожар 1842 года? Голосили бабы, плакали дети. А ты терпеливо строила новые дома – только теперь уже каменные.

Что чувствовала ты, когда серой процессией шли по Сибирскому тракту каторжники? Мыла их в бане, давала краткий отдых и кусок хлеба, благословляя на долгий путь.

Что чувствовала ты, когда задули ветра революции? Некогда было чувствовать – работала на заводе, сеяла пшеницу, учила детей читать и писать.

Что чувствовала ты, когда началась самая страшная война? Отправляла своих детей – и принимала чужих в эвакуацию. И снова работали заводы, росла пшеница, стонали раненые в твоих бесчисленных госпиталях.

Что чувствовала ты, когда время полетело с космической скоростью? Ты стала моложе. Современное искусство и лучшие исполнители едут в Пермь. Растут высотки, стремительно меняя твой облик. Дороги, роботы, авиадвигатели, химия, театр – ты стремишься всё успеть. Тебе всего триста. Почти.

… Выспавшись, ты найдешь, что платье почищено, лошади прибраны и накормлены, а в дорогу собран «тормозок» с перекусом. Бросишься благодарить – молчаливая баба только отмахнется. Суровая, но душевная она. Моя Пермь.
наши
партнеры